официальный
сайт
   Новости
   Работы
   Тексты
   Фотоархив
   Библиография
Архитипические символы в традиционном дизайне

Леонид Борисов знает пространство. Это знание свидетельствуется глубинным напряженно-интенсивным пространственным опытом. Он охватывает достаточно обширный спектр – от предельно конкретной эмпирии, как традиционная тарелка, до метафизики, присутствующей в живописных композициях художника. Между этими полюсами осуществляется постоянный диалог, определяя их взаимозависимость и взаимодополняемость. Таким образом плоскость тарелки в творчестве Леонида Борисова остаётся таким же суверенно-пластическим организмом, как плоскости его супрематических холстов. Соотнесённость и гармонизация двух этих начал, каждое из которых способно занимать как активную, так и пассивную позицию, обеспечивает живую связь художника и пространства. Её отличает тот равновесный и взаимоконтролирующий характер, который гарантирует актуальность переживания пространства и удерживает пространство от тенденции к его овеществлению, что действительно опасно в дизайне прикладного искусства.

Минималистическая основа манеры Леонида Борисова безупречно вписывается в панораму пантеистической идеализации бытия, утверждавшейся русской художественной мыслью начала века (К. Малевич, М. Матюшин, Л. Попова), и в контекст европейской культуры 80-90-х годов. Подобно «магнитным» работам Казимира Малевича конца 10-х годов, тарелочные композиции Леонида Борисова как бы выстраиваются из кристаллов, представляющих собой традиционные геометрические структуры, обладающие столь же неопровержимой логикой, как природные формы. Композиции художника в дизайне его тарелок держатся на тончайшей найденности места и роли каждого элемента, который в силу своего энергитийного потенциала порождает другой элемент, а их соединение – следующий. Такой фундаментальный подход художника к коллекции знаков (квадрат, треугольник, круг) каноничен, устремлён к великой архаике и архипервоединства сущего, и именно здесь он способен соотноситься с универсальными формулами Витгенштейна, где языковые структуры наделяются сверх-временной энергией, кристаллизуя освобождённую знаковость.

В этой поэтике ищет себя не что иное как язык универсализации и уничтожения всяческих границ, язык сближения живописи и функционального искусства, где идеальное естественно переходит в наше ближайшее окружение, осуществляя себя в самом обыденном. Симовл вечного движения и совершенства – круг, имманентный форме тарелки – становится самым радикальным образом в композициях Леонида Борисова. Именно на этом элементе сосредоточивается художник, подвергая его проверке в различных функциональных экзистенциальных ситуациях. Он пересекается прямой линией, образуя внутри себя новые пропорции, встречается с треугольником, центрирует тарелку или напротив, превращается в эксцентрик, структурируя ново динамическое равновесие, замкнутое дугами. Круг позволяет художнику собирать пространство, втягивая его в идеальную плоскость тарелки, когда внешний мир проецируется на человека и задаёт ему свою меру. В этом случае пространство становится более восприимчиво, оно открывает те свои качества, которые проявляются не метрическими свойствами, а скорее топологическими. Интегрируясь в тарелке, пространство уступает объекту свою фору, предлагая ему свой порядок, фиксируемый кругом, треугольником, квадратом, оно актуализирует свои свойства сворачиваемости и развёртывает своё содержание как организм, ориентированный на бесконечное движение по кругу в плоскости тарелки. На этом уровне пространство превращается в знак и сигнал, наделяя вещь новым смыслом, который может быть воспринят как сверху (абсолютом, символом вечного и единого), так и снизу – в полноте функциональности предмета, предназначенного для такого традиционного ритуала как еда. Пластические модели дизайна Леонида Борисова открываются как единый процесс деконструкции и синтеза. Обособляя, членя и разбирая пространство на его первоформы, художник в реальности укрепляет, соединяет и, останавливая, приводит в движение. Каждая его композиция, творимая перемещением первичных элементов, приобретает монументальный характер, соединяя универсальное и личное. Каждое высказывание художника является открытой незамкнутой фигурой, которая своей разомкнутой гранью переливается в другие элементы и структуры. В дизайне Леонида Борисова динамикой обладает даже центростремительная форма, так как разница в интенсивности между её центром и периферийной зоной уже создаёт диспропорцию в напряжении. Подобным образом и открытая незамкнутая линия в пластике художника становится динамической, уводя глаз зрителя за пределы плоскости тарелки, задавая ему определённое направление, а значит и развитие во времени. Поскольку плоскость тарелки всегда остаётся замкнутым кругом, то все её композиционные возможности выявляются не динамикой супрематических элементов, используемых художником, но их связями с параметрами самой тарелки, её физическими границами, откуда вытекает важность числовых соотношений между рациональными элементами (квадрат, треугольник, прямая линия) и иррациональной фиксированностью контура тарелки (2ПR). В свою очередь плоскость тарелки, намеченная супрематическими формами, не приобретает предметной осязаемости и, несмотря на свою ограниченность, не становится окончательной. Этот феномен открывается как пребывающий в постоянно становлении, как жизнь архетипов, всецело вдохновлённых идеей супрематического пространства, динамичного и безграничного.

Обыденная тарелка в творчестве Леонида Борисова превращается в модель мира, в психофизическую структуру, где нет ни верха, ни низа, где живописные и композиционные структуры манифестируют безвесие и свободу. Пространство её плоскости – человекообразно и органично. Оно естественно наполняется первоэлементами, открывая жизнь объекта, свободно и творчески созданного человеком для подлинных нужд. В этом свете традиции, греческое «техно» и позднее европейское «искусство» представляются как единое целое, как энергии, объединяющие экзистенциальные разрывы, функциональное и «бескорыстное», как обнажение кодов, лежащих в основе творчества.

Виталий Пацюков

 Журнал «Мир Дизайна» № 2 1998 г., рубрика «Мастера», с. 36-37.

 

 

  | Новости | Работы | Тексты | Архив | Библиография |